Ниен

Ни́ен (швед. Nyen — Ню́эн, «Невский») — исторический шведский город в нижнем течении Невы у впадения в неё Охты, выросший из русского торгово-ремесленного поселения Невское устье^[1]. В 1611 году на Охтинском мысу шведами была заложена крепость Ниеншанц, ставшая ядром будущего города, который расположился главным образом на противоположном, правом берегу Охты. Поселение получило статус города в 1632 году. В 1703 году Ниен был завоёван русской армией и впоследствии вошёл в состав Санкт-Петербурга.

Охтинский мыс защищён с трёх сторон водными преградами и представлял собой удобную гавань для стоянки судов^[2]. В Средневековье здесь пересекались важнейший водный путь по Неве, часть пути из варяг в греки и из варяг в персы, и сухопутные дороги на Новгород, Карелию, Выборг и Кексгольм^[3]. Уже в Средние века район устья Невы служил местом смены условий плавания между морским и речным участками пути, что вызывало остановки кораблей, перегрузку товаров и пользование прибрежными островами Невской дельты и островом Котлин как естественными якорными стоянками^[4].

В 1300 году шведы под руководством фактического правителя страны Торгильса Кнутссона основали на Охтинском мысу крепость Ландскрона, призванную контролировать выход Невы к Балтийскому морю и перерезать торговые связи Руси^[5]. По Новгородской I летописи и «Хронике Эрика» крепость имела земляной вал с восемью деревянными башнями и рвом, прорытой между Невой и Охтой. Гарнизон снабдили «пороками» и значительными припасами. После неудачной попытки штурма в 1300 году новгородцы при поддержке князя Андрея Александровича в 1301 году осадили Ландскрону, штурмом взяли крепость, перебили часть гарнизона, остальных увели в полон, а укрепления «запалиша и розгребоша», полностью разрушив деревянные постройки и срывая валы. Новгородцы не стали использовать Ландскрону как собственную опорную базу из‑за удалённости от основных районов расселения и трудностей укрепления устья Невы; контроль за выходом к Балтике был обеспечен позднее строительством крепости Орешек в истоке Невы в 1323 году^[6].

После сооружения Орешка и заключения Ореховского мира 1323 года началось систематическое заселение нижнего течения Невы русским и ижорским населением. Земли у устья Охты вошли в состав Спасо‑Городенского погоста Ореховского уезда Водской пятины с административным центром в Орешке^[7]. Писцовая книга Водской пятины 1500 года фиксирует здесь ряд селений: сельцо «на Усть‑Охты на Неве» с восемнадцатью дворами на обоих берегах, деревню Минкино в излучине правого берега Охты, а также мелкие деревни «на усть же Охты на Неве» и «на Неве, на усть Охты». Значительная часть жителей сельца на Усть‑Охты обозначена как поземщики — непашенные люди, платившие денежный «позем» и, по мнению автора, вероятно связанные с торговлей в устье Невы^[8].

В XVI веке в документах появляются названия «Невский городок» и «город на Неве», отождествляемые с торговым центром в устье Охты, именуемым Невское устье. В донесении выборгского губернатора Ролофа Матсона от 1521 года шведскому королю Христиану II сообщается о нападении морских разбойников на русский торговый город Ниен (Nien), где русские и финские подданные занимались обменом и подвозом припасов. В выборгских таможенных книгах 1599–1603 годов упоминается Невский городок, занимавший заметное место в торговом обороте Выборга. По обыскным книгам 1599–1600 годов на правом берегу Охты в устье реки располагались церковь (предположительно Михаила Архангела), «Государев гостиный двор» и корабельная пристань, а напротив, на левом берегу, — усадьбы помещиков Хорошевых и Горбова. Автор связывает с этим комплексом сложившееся к XVI веку ядро торгового поселения Невское устье, обслуживавшего русско‑шведскую и ганзейскую торговлю^[9]. Известно, что инженер-фортификатор Ивана ГрозногоИван Выродков совместно с П. Петровым в 1557 году руководил строительством порта-крепости в устье реки Невы, однако работы не были доведены до конца.

Разведочные работы 1990‑х годов на Охтинском мысу выявили позднесредневековые культурные слои с фрагментами керамики, железным топором‑колуном и другими находками, датируемыми второй половиной XVI века, а также грунтовой могильник с радиоуглеродно датированными погребениями того же времени. Некрополь располагался на левом берегу Охты и может быть связан с часовней или церковью Михаила Архангела и народными преданиями о братской могиле воинов, павших при штурме Ниеншанца. Сопоставление этих данных с картами XVII века позволяет локализовать позднесредневековое поселение в центральной части мыса, там, где позднее были построены укрепления Ниеншанца и город Ниен^[10].

После начала шведской экспансии в Ингерманландию в ходе Русско‑шведской войны 1610—1617 годов на Охтинском мысу была построена крепость Ниеншанц, ставшая ядром Ниена^[11]. Более ранние укрепления на мысу, по сообщениям шведских фортификаторов, включали редут, сооружённый русскими и позже усиленный шведским инженером. Ранний план Ниеншанца в виде вытянутого многоугольника с тремя бастионами автор типологически близок русским земляным крепостям^[12].

В 1632 году на правом берегу Охты, поселения напротив крепости, по приказу короля Густава II Адольфа приобретают статус города Ниен (Ниенштадт). В течение последующих десяти лет королева Кристина пожаловала ему полные городские права^[13].

По шведским картам XVII века центральная часть Ниена занимала правый высокий берег Охты между устьем Чернавки (Лилья Свартабекен) и Невой. Планировка первоначально задумывалась как сочетание прямоугольной сетки кварталов и радиальной системы улиц, расходившихся от цитадели, но в итоге город имел в основном регулярную прямоугольную разбивку^[14]. У моста через Охту, напротив главных ворот крепости, находилась торговая площадь с городскими весами и складскими постройками. В устье Чернавки существовала городская гавань, куда могли заходить средние суда с осадкой до 2–3 м^[14]. При впадении Чернавки в Охту, на правом её берегу находилась Рыночная площадь и стояла ратуша города, а выше на том же берегу находилась лютеранская церковь и школа^[15] Жилые здания были выполнены по технологии фахверк^[16]. В окрестностях города размещались госпиталь, кирпичные заводы и предприятия, связанные с судостроением^[13].

В городе, население которого к середине XVII века составляло около 2500 человек^[17], жили шведы, немцы, русские и финны, занимавшиеся торговлей, ремёслами, земледелием, рыболовством и судовождением. По численности населения, если сравнивать со Шведской Финляндией того времени, он уступал лишь Або (Турку) и Выборгу. С Невским устьем и Ниеном были связаны местные формы судостроения и судовладения: жители города владели шкутами различной размерности, использовавшимися в торговле с прибалтийскими портами; шведское правительство стимулировало строительство судов в Ингерманландии через пониженные пошлины^[18]. Основной доход поступал от пошлин, взымаемых с торговых судов, а также от местных жителей, торговавших с торговцами^[1]. Ниен рассматривался как центр русско-шведской торговли^[19]. Русские купцы, закупавшие европейские товары для переправки в Россию, были постоянными гостями в Ниене, и в городе в 1637 году построили для них русский гостиный двор^[20].

В июне 1656 года во время Русско‑шведской войны 1656—1658 годов русский отряд под командованием воеводы Петра Потёмкинавзял Ниеншанц, но, не имея возможности удержать крепость и город ввиду приближающихся превосходящих шведских сил, Потёмкин распорядился сжечь город. В огне, по шведским данным, погибло более 500 домов. После отступления русских и восстановления контроля над Ниеном шведы принялись первым делом восстанавливать и расширять Ниеншанц. В 1658 году повторное нападение отряда воеводы Ладыженского не имело успеха. Город Ниен в течение последующих десятилетий постепенно восстановился.

Первоначально в городе были две лютеранские кирхи — для шведской и финской (ингерманландской) общин, православное же население окормлялось в селе Спасском, располагавшемся в районе современного Смольного монастыря и населённом русскими и ижорцами. Любопытно, что шведский и финский приходы Ниена были разделены и географически — они располагались на разных берегах Чёрного ручья. Позднее, в 1640-х годах (или же уже после русско-шведской войны 1656—1658 годов), была, возможно, построена церковь для немецкой общины. Деятели немецкой общины вступили в конфессиональные споры с представителями шведских лютеран, обвиняя их в незнании основ христианства. Немецкие пасторы стремились играть главенствующую роль в церковной жизни и пошли на обострение отношений с высшей церковной администрацией. В 1680 году суперинтендант Ингерманландии Петрус Бонг направил письмо в королевскую администрацию с жалобами на немецких лютеран Ниена, которые не выполняют распоряжения своего епископа. Конфликт осложнялся ещё и тем, что немецкие пасторы с 1671 года должны были служить в шведской церкви, поскольку шведские и финские священники были против отделения немецкой общины, так как это означало бы сокращение их доходов. Кончилось это тем, что пастор немецкой церкви Иоахим Мейнке вынужден был уехать в Москву, после чего конфликт сам собою сошёл на нет. Во время суперинтендантства Иоанна Гезелия-младшего (1647—1718), в начале 1680-х годов, начался период охлаждения отношений между лютеранами и православными. Гезелий добился того, что Спасская церковь была закрыта на некоторое время, а православным подданным Шведского государства — ижоре, карелам и русским — было запрещено селиться в Ниене.

К началу XVIII века за пределами городских укреплений были построены многочисленные шведские и финские пригородные усадьбы, некоторые из которых располагались на значительном отдалении от города — на островах дельты и по берегам многочисленных рек и рукавов Невы, а основная масса образовала пять новых кварталов городской застройки уже за пределами укреплений. Одна из таких усадеб — имение шведского майора Эриха Берндта фон Коноу (Конау), представлявшее собой небольшой домик с хозяйственным двором и садом, — стало впоследствии Летним садом^[21].

В 1698 году Ю. Мейер составил карту где обозначена реальная планировка и застройка Ниена и Ниеншанца. В городе Ниен отмечены три площади со шведской и немецкой церквями, старой и новой городскими управами, торговый порт в устье Чёрной речки (р. Охта). На Неве и Охте обозначена сетка гидрографических промеров глубин. Вдоль правого берега Невы показано начало государственного тракта на Выборг. А на левом берегу Невы условно отмечено русское селение Спасское, от которого начинался тракт на Нарву. В городе существовали шведская кафедральная церковь и немецкая церковь, старая ратуша и новая ратуша, шведская школа. В городе незадолго до его разрушения обсуждался план строительства университета^[22].

После взятия русскими войсками Нотебурга в начале Северной войны население Ниенштадта было эвакуировано, а сам город — сожжён в октябре 1702 года по приказу шведского коменданта. Причиной этого стали опасения, что его строения могли бы быть использованы русскими войсками для прикрытия при штурме Ниеншанца^[23].

В 1703 году Ниеншанц и Ниен были взяты русскими войсками. Впоследствии крепость утратила значение, а её территория попала в зону строительства Санкт‑Петербурга^[24]. На правом берегу Невы урочище у устья Охты в народе получило название «Волчье поле» из‑за частых погребений и появления волков на старом кладбище^[25].

С 1710‑х годов здесь размещаются производственные и слободские комплексы новой столицы: в среднем течении Охты основывается Пороховой завод, у устья Охты по берегу Невы ставятся ветряные мельницы, пильные мельницы, канатный двор, амбары для судового такелажа; формируется Матросская слобода^[26]. В 1720–1720‑х годах строятся регулярные слободы Большая и Малая Охта, заселённые переселенными плотниками и рабочими судостроительных предприятий^[27].

Планировалось создать на месте руин Ниеншанца питомник для нужд петербургских садов и парков («Канецкий огород»), а сама территория Охты периодически включалась и исключалась из административных границ Санкт‑Петербурга, окончательно превратившись в пригородную промышленную зону и слободы^[26]. В современной системе городских ориентиров территории, на которых стояли Ниенштадт и Ниеншанц, относятся к району Красногвардейской площади Петербурга.

• История Приневья до XVIII века

• Сорокин П. Е. Ландскрона, Невское устье, Ниеншанц. 700 лет поселению на Неве. — Санкт-Петербург: Литера, 2001.
• Людмила Лапина. Столица Российской империи: Эпохи и стили от готики до неоготики XVII—XIX века. Очерки. — Литрес, 2018. — 432 с. — ISBN 9785449056344.